Отредактировано и дополнено в июле 2002 года.

Благословленный поцелованным Пречистой Девой в Гарабандале медальоном, канадский стоматолог выздоравливает после восьми лет постоянной боли Доктор Михаил Рожелюк

Обновленная жизнь

    1986 год для моей семьи складывался прекрасно. Моя стоматологическая практика успешно развивалась. Наши дети, десятилетняя Наталка и шестилетний Андрейка, отлично учились в школе. Все мы были здоровы. Часто и с удовольствием я занимался различными видами спорта - хоккеем, бейсболом, теннисом, сквошем, ракетболом, плаванием, водными лыжами, гольфом. Летними вечерами я любил играть с моими детьми в мяч. Занимался я и общественным трудом, являясь председателем всеканадского управления Союза украинской молодежи в Канаде. Моя жена Елена была учительницей в украинской школе . После работы она возила наших детей на разные спортивные и музыкальные занятия. Кроме того, мы с Еленой пели в хорах Диброва и Прометей в Торонто, которые в то время готовились к концертной премьере с новым дирижером. Одним словом, мы были счастливой семьей.

    19 февраля 1986 года, в среду, я поехал как обычно на репетицию хора. Елена в тот день не поехала со мной, потому что плохо себя чувствовала. Возвращаясь домой, я остановился на перекрестке, готовясь свернуть налево. Вдруг я увидел в заднем зеркале, что из-за поворота с бешеной скоростью ко мне приближаются два огня. Дальше я ничего не помню.

    Так я до сих пор и не знаю, как и когда я выбрался из машины. Помню только, что я лежал, опираясь на машину в бессознательном состоянии. Моя достаточно большая машина была так отброшена силой удара, что оказалась на другой стороне перекрестка. Это при том, что ударил меня маленький Фольксваген.

    Приехал полицейский и наказал второго водителя за опасную езду. Ни полицейский, ни парамедики не догадались отвезти меня в госпиталь. Они просто отпустили меня домой.

    Кое-как я сам доехал домой и только на следующий день утром в полной мере ощутил последствия аварии. Нестерпимая боль в голове, шее и в плечах не позволяла мне двинуться. Я вынужден был отменить прием своих пациентов и пойти к доктору. Так начались восемь лет непрерывных визитов к врачам, терапевтам, травматологам, адвокатам, специалистам рентгенкабинетов и даже к психиатру. Однако никакие обследования и лечение не помагали даже на короткое время. На большинство медикаментов у меня была аллергия, и я не мог их применять. Все что мне оставалось - это обезбаливающий препарат тайленол-3. На протяжении восьми лет Елена обновляла мне рецепт на сто таблеток тайленола каждые три недели.

    Врачи говорили, что моя шея, челюсти и плечи неизлечимо повреждены, и я всегда буду страдать сильной хронической фибромиалгией. Они не знали никакого лекарства от этой болезни. В придачу к этому меня ожидал постоянно усиливающийся артрит в области плечей и позвоночника, а через пять лет полная инвалидность и невозможность работать.

ПЕРЕВОРОТ В ЖИЗНИ

После аварии я жил с постоянной непрерывной болью. Таблетки только немного её временно облегчали и то не всегда. Часто бывали приступы невыносимой боли, которые продолжались по сорок часов, и никакие таблетки их не облегчали. В такие дни я мог только лежать пластом не двигаясь, без всякой еды, со рвотой от боли.

    В то время я был ходячим барометром, так как ощущал перемену погоды на сорок восемь часов раньше и точнее метеорологов. Лучше не вспоминать тех двух дней перед циклоном, который однажды прошел над местечком недалеко от нас.

    Пропало всякое желание присутствовать на заседаниях молодежи. Если мое присутствие было все-таки необходимо, я во время заседаний лежал на полу.

    Нестерпимо больно было вставать по утрам, или поднимать детишек на руки. Они часто спрашивали, почему я сержусь на них, так как я часто прогонял их от себя.

    Приятелей у нас становилось все меньше, поскольку мы часто вынуждены были отказываться от приглашений. Работать в клинике стало очень тяжело из-за постоянной борьбы с болью. Порой я не мог сам вести машину и кому-нибудь из моих сотрудников приходилось отвозить меня домой. Обе мои ассистентки не смогли выдержать стрессовую ситуацию и уволились на протяжении шести недель после аварии. Моя жена заменила одну из них на время поиска новых. Я благодарен Господу за то, что большинство моих пациентов, понимая мою ситуацию, не особенно сердились, когда мне в последнюю минуту приходилось переносить время приема. Это стало повторяться так часто, что некоторые из пациентов начали звонить перед визитом, чтобы убедиться, что прием состоится.

    С февраля 1986 по апрель 1994 года каждую неделю я терял два до двух с половиной рабочих дня. Все это можно подтвердить документально. Легко представить себе, как это повлияло на наше финансовое положение. Я также благодарен Господу за то, что за это время я не потерял свою клинику, и Он чудом провел нас через сложнейшие ситуации.

    Кроме всего этого у меня началась сильная депрессия. Только мои близкие - Елена, мама и брат Ярослав - поддерживали меня. Сколько раз я просил Елену, чтобы она лучше отрубила мне голову, ибо не было больше сил терпеть эту агонию. Бывали моменты такой невыносимой боли, что никто и ничто не могло мне помочь.

    Помимо всех проблем в клинике, я также был вынужден оставить всю общественную работу. Я полностью изолировался от всего и ото всех. Жизнь потеряла всякий смысл.

СМЕНА ЖИЗНЕННОЙ УСТАНОВКИ

    В то время я не был особо верующим человеком, но постепенно начал замечать в себе изменения, благодаря поддержке моей супруги и моей матери. Они обе были очень набожными людьми. Я даже не заметил, как стал молиться каждый вечер, читать Библию и пообещал Богу, что буду это делать до конца своей жизни. Я не ставил никаких условий. Молился я, в основном, о своей маме, которую очень любил. Она в то время заболела раком. Я молился о ней, а она молилась, чтобы Бог помог мне.

    Только благодаря маме мы с Еленой в конце концов оказались в Гарабандале. Будучи верующим человеком, мама много работала для церкви в лиге женщин-католиков - готовила для больных и немощных, проведовала их, несмотря на своё нездоровье, часто посещала проповеди.

    Летом 1993 года врачи сказали, что маме больше ничем нельзя помочь. После этого она отдала себя полностью на волю Бога. Мы с Еленой решили, что маме было бы хорошо отправиться в паломническую поездку. Она не могла поехать одна, поэтому мы сказали, что поедем в Гарабандал все вместе. Мама очень этому обрадовалось и решила, что если доживёт, то конечно поедет с нами.

    На протяжении сентября-октября 1993 года мамино здоровье быстро ухудшалось. Теперь в молитве я просил Бога, если Его воля забрать ее, то пусть это свершится. Это произошло 14 ноября. Я очень печалился, но и чувствовал облегчение, что мамины мучения закончились. Идея паломничества в Гарабандал полностью забылась.

    Вскоре после рождественских праздников 1994 года меня стало что-то тревожить, и я припомнил свое обещание маме о паломничестве в Гарабандал. Мысль об этой поездке начала меня настойчиво преследовать. Я рассказал об этом Елене, и мы решили присоединиться к группе организации Сотрудников Божией Матери Кармельской горы из Нью-Йорка, которая собиралась поехать в Гарабандал в Страстную Неделю и на Пасху.

    Мы должны были встретиться с остальными паломниками в Нью-Йорке. В Торонто я говорил только, что еду в Испанию, а не конкретно в Гарабандал. Еще до вылета я говорил Елене, что сам не понимаю, почему я еду, что я не тот набожный человек, который только молится и ходит, уткнувшись носом в Библию. Я был уверен, что мы будем самыми молодыми в группе. Кроме всего этого я бы предпочел лучше поехать куда-то к морю на теплый песочек, чтобы погреть свои изболевшиеся косточки и хоть на время уменьшить боль. И, наконец, чтобы не скучать во время паломнической поездки я взял с собой детектив.

    Я очень ошибался по поводу остальных паломников, а по поводу Гарабандала - еще больше. В нашей группе были люди разного возраста и даже очень молодые. А более веселых и с таким чувством юмора людей я вообще редко когда-либо встречал. Вообще паломническая поездка - это, пожалуй, самое лучшее, что я сделал в жизни. Она спасла меня, мою семью, мою жизнь, а самое главное - мою душу.

    В аэропорту мы сразу узнали Джо и Марилин Ломанджино по многочисленным их фотографиям, которые видели раньше. Нас встретила наша проводница, но мы постеснялись подойти к Джо, хотя были безгранично рады, что он едет с нами.

    До деревни, полное название которой Сан-Себастьян де Гарабандал, мы доехали без каких-либо проблем. Она была именно такой, как я себе представлял - тихой, спокойной, приветливой, как родной дом. Мы чувствовали себя там вполне свободно, хоть боль меня и не отпускала. Таблетки были всегда при мне, и я довольно часто их принимал.

    В деревне объявили, что на следующий день состоится встреча с Джо, где он расскажет о том, что ему довелось пережить. Конечно мы пошли. После рассказа все подходили приложиться к медальону, поцелованному Богородицей в момент Ее появлений в Гарабандале. Стали и мы с Еленой в очередь. Чувствовал я себя как обычно: болела шея, плечи и щека. Но когда я поцеловал медальон (и это я не могу объяснить до сегодняшнего дня) как-будто вся энергия мгновенно утекла из моего тела через ноги вниз. Я еле удержался на ногах и наверное бы упал, если бы не схватился за ближайшую скамейку.

    Когда я вернулся на свое место, Елена молилась стоя на коленях, но я был не в силах преклонить колени и сел около неё. Понемногу возвращались мои силы, и вскоре я смог стать на колени, чтобы помолиться, хотя боль все еще не покидала меня. Никогда прежде ничего подобного я не чувствовал. Думал, что этому могла способстововать духота в церкви или то, что я устал, однако не было таких ощущений, как при обычном обмороке.

    В один из следующих дней ко мне подошел один из паломников - Боб Гауc. Не знаю, что привлекло его внимание ко мне - то ли выражение боли на моем лице, то ли моя походка, то ли то, что я тайком глотал таблетки, но он завел со мной разговор. Я рассказал ему про то, что случилось со мной и про мою постоянную боль. Боб посоветовал мне попросить Джо, чтобы он приложил свой медальон к моей шее. Однако я ответил, что приехал в Гарабандал не за этим. Приехал я потому, что пообещал своей маме помолиться о ней. Потом я добавил, что если что-то должно случиться, то оно и так случится, а просить о себе я не буду.

    Наступила Страстная Пятница. День был холодный и сырой, что еще больше ухудшало мое состояние. В субботу мне стало еще хуже. Я вынужден был уже принимать таблетки не каждые четыре-шесть часов, а каждые три часа, чтобы иметь возможность хотя бы двигаться. Вечером боль стала просто невыносимой, и я всю ночь не спал.

    В пасхальное воскресенье, третьего апреля, я не мог подняться из постели. Боль была настолько сильной, что я даже не мог оторвать голову от подушки, когда пасхальная процессия проходила мимо нашего дома. Немного позже, после двух таблеток тайленол-3, мне удалось встать и пойти на литургию, которую правил священник нашей паломнической группы Отец Томас Блессин. День тянулся час за часом в страшной боли. Наконец в шесть часов вечера я принял последние таблетки (теперь уже две сразу).

ИСЦЕЛЕНИЕ

    В восемь часов вечера мы пошли на ужин. Есть я не хотел, но Елена меня заставляла. Когда мы зашли в столовую Серафина, брата Кончиты (напомним, что это одна из девочек, которым являлась Богородица), нас опять встретил Боб Гауc и спросил, прикладывал ли уже Джо медальон к моей спине. Услышав ответ, что я и не просил об этом, Боб схватил меня за локоть и повел к Джо, который стоял в углу комнаты. Он сказал: «Джо, у этого человека болит спина».

    Джо, всегда вежливый, сразу вынул из кармана медальон, спросил, где болит и попросил направить его руку (вы помните, наверное, что Джо слепой). Не знаю,что он говорил дальше, думаю, что он молился. Потом он велел мне молиться и сказал так: «Посмотрим, поможет или нет. Это зависит от Бога».

    Никаких изменений я в то время не ощутил. Боль осталась такая же, как и прежде. Мы поужинали и вернулись в свою комнату. Надо было собрать чемоданы, потому что на рассвете следующего дня мы должны были уезжать.

    Двумя часами позже, собрав чемоданы, мы собирались идти спать. Как обычно, я потянулся за таблетками и вдруг почувствовал, что у меня ничего не болит! Ни шея, ни спина, ни щека, ни голова. Уже многие годы я так хорошо себя не чувствовал! Я даже не мог вспомнить, когда я совсем не ощущал боли. Я помолился, но таблетки принимать не стал, хотя был уверен, что они понадобятся ночью.

    В два часа ночи я проснулся, чтобы пойти в туалет. Вернувшись, я сел на кровати и по привычке потянулся за таблетками. Но нет! Ничего не болит! Я чувствовал себя прекрасно! Но я все еще был уверен, что утром боль хорошенько прихватит меня, но в данный момент мне не нужны были лекарства. Я помолился на четках и поблагодарил Богородицу и Господа Бога за эти несколько часов, прожитых без боли.

    Проснувшись рано утром в понедельник, я чувствовал себя абсолютно прекрасно к моему великому удивлению. Я вновь поблагодарил Бога, но ожидал, что боль вернется позже. Елена ничего не знала про эти несколько прекрасных часов. Садясь в автобус, я продолжал ожидать боль, но ее не было.

    Во время посадки в автобус ко мне вновь подошел Боб Гауc и подарил мне свой медальон - точную копию того, который был у Джо. Он сказал мне использовать его каждый день. Я исполняю это ежедневно, и этот медальон есть при мне и теперь.

    По дороге в аэропорт Сантандер я подумал, что было бы несправедливо не поделиться с Джо и другими новостью про те несколько часов, которые я прожил без боли. Для меня восемь часов без боли были феноменом, и я рассказал всем присутствующим о моем исцелении.

    Всю дорогу я ожидал, что боль вернется. Наши новые знакомые ежеминутно подходили ко мне и спрашивали: «Ты еще в порядке?» «Да», - был мой ответ.

    Мы с Еленой опоздали на самолет из Нью-Йорка в Торонто, что удлинило и без того долгую и утомительную дорогу домой. Добрались мы домой поздно. Погода была холодная и дождливая. Прежде я бы лежал пластом. На следующий день мои сотрудники были удивлены, что я пришел на работу. Они знали, что раньше в такую ужасную погоду я работать не мог. Они заглядывали мне в лицо, прислушивались к моему голосу, видели мою энергию и не переставали изумляться. Что произошло с доктором Рожелкжом ?!

ВОЗРОЖДЕНИЕ

    С того времени все пациенты удивлялись огромному изменению, произошедшему со мной. Я вновь стал прежним доктором Рожелюком, которого они знали до аварии. Я стал веселым, шутил и светился радостью. Погода больше не влияла на меня - Елена лишилась своего ходячего барометра. Сил у меня теперь столько, что мои ассистентки устают от работы быстрее меня. Я опять могу заниматься спортом, поднимать тяжести и делать все то, что на протяжении восьми лет делать не мог. А про Гарабандал я не перестаю рассказывать людям.

    С того времени мы с Еленой часто выступаем с докладами и документальным видеофильмом про Гарабандал. Мы будем продолжать это делать так долго, как только сможем. Медальоны с поцелуем Богородицы у нас всегда с собой. Много чудесных исцелений уже связано с ними (1).

    Я благодарен каждому, кто радуется моему исцелению, но если в Божьих планах, чтобы боль вернулась, хоть в это же мгновение, я не буду жалеть ни о чем. Я уже получил один из величайших даров, которых только кто-то мог ожидать. Я чувствовал себя таким счастливым после нескольких коротких часов. Можете себе представить, как счастлив я на протяжении восьми лет, ведь сейчас уже 2002 год.

    В результате этого неожиданного дара жизнь моей семьи, моих знакомых и пациентов изменилась в лучшую сторону, включая тех, кто на протяжении восьми лет был свидетелями моих страданий. Мы с Еленой молимся, чтобы Бог их всех одарил, чтобы они тоже стали свидетелями Его великого чуда в Гарабандале.

    До сих пор спрашиваю себя: «Почему это все случилось именно со мной»? У меня нет на это ответа. Один только Бог знает, как долго это будет продолжаться. Но я благодарю Его каждый день за то великое благословление, которым Он одарил меня.

(1) Многие из этих исцелений уже описаны на разных языках и помещены на этой страничке сайта.